Отражение. Зеркало войны  - Галина Гончарова

– Ровена, а с кем я должна буду за тебя сцепиться?

Женщина замялась. Матильда ждала, молча и не подталкивая. Наконец Ровена подняла голову, поглядела в глаза Малене и улыбнулась одними кончиками губ.

– Отец моего мужа – маршал Аллодии. Артан Иллойский.

– Б…

Матильда не ругалась. Но иногда неопределенные наречия из русского языка оказывались как нельзя более кстати.

– Иллойский? Маркиз Иллойский?

Ровена опустила глаза.

– Нет, – подумав, подвела итог Матильда, – это полный п…ц! Ро, как ты себе это представляешь? Ему под полтинник, он маршал, у него куча прихлебал и лизоблюдов, а против него – я? Сопля восемнадцати лет без связей и со своим неотразимым обаянием?

– Может, еще и делать ничего не придется?

Жаль, что верить в это ни у одной не получалось.

– Ладно, – вздохнула Матильда. – Если его величество примет у меня клятву верности и признает герцогиней, я приму над тобой опеку. А там посмотрим, у кого х… хвост длиннее. Но я тебя честно предупреждаю, моего влияния тоже может не хватить.

Ровена улыбнулась одними губами.

– А чьего еще, ваша светлость? У меня знакомых герцогов нет…

– А твоя мать?

– Моя мать… не думаю, что она поедет сюда из Саларина. Да она и не герцогиня, и никогда не была. Обычная шлюха, только не кабацкая, а придворная.

– Зато оплачивается не в пример лучше, – хмыкнула Матильда.

Они переглянулись – и принялись истерически хохотать.

– Ладно, – махнула рукой Матильда. – Не унывай, прорвемся. Может, ты еще и девочку родишь.

– Мне почему-то кажется, что будет мальчик. И живот огурцом, и на соленое тянет…

Ага, приметы.

Они такие, приметы… живот, огурчики… УЗИ бы сюда, но где взять Рентгена? Или кто там его открыл? Матильда крайне слабо представляла себе и процесс, и результат, но идея ей стала интересна.

А что, если…

Не надо изобретать порох. Надо просто перекатать несколько дюжин справочников по медицине. Убить-то каждый может, а вот вылечить… и опять же пенициллин получить… Фенол, он же карболовая кислота, стрептоцид, еще йод…

А ведь есть шансы! Надо, надо подумать!

«И это будет цениться?» – задумалась Малена.

«А что может быть ценнее здоровья и жизни?»

Что ж, сама по себе Малена вряд ли могла соперничать с маршалом. Но если доказать свою полезность королю? Тут еще вопрос, кого поддержат и на каких условиях будут договариваться. Так что – поборемся!

Через два дня, если море будет благосклонно, «Веселый шервуль» причалит в Аланее.

Рид, маркиз Торнейский

Порядок в крепости удалось навести только часам к девяти утра. К этому времени под стены уже пожаловал авангард кал-рана Мурсуна. Приветствовали их с искренней радостью. Со стен полетел разный мусор – кости, сапоги, камни, кто-то даже попал.

Степняки разразились негодующими воплями. Бывшие пленники ответили им со стен, вразнобой, но однозначно, желая сдохнуть как можно более мучительно.

Рид даже не пошел смотреть. А чего он там не видел? Степняки? Да и шервуль с ними, со степняками, у него дел по горло. Надо еще обследовать потайные ходы.

Но прежде чем Рид распорядился найти Станса, тот нашелся сам – и не в одиночестве.

– Командир, можно?

– Можно, – согласился Рид. – А это кто?

Женщина, которую привел Станс, была устала, растрепана и грязна, но… Рид бы проставил свой клинок против тухлой селедки, что до нее степняки не добрались. Когда женщина подвергается насилию и ежедневно живет под угрозой смерти – просто так, из прихоти, когда теряет близких… появляется у нее нечто такое во взгляде. Страшное…

Сломанная ветка не срастается, а если и бывает такое, то след все равно остается.

Эту женщину – не ломали.

– Станс, кто это?

– А это, командир, Амира Рейль, жена десятника Рейля.

– Подробности?

Рид был краток.

Не помнил он никакого десятника, вообще не помнил. Но не показывать же этого?

Амира заговорила сама.

– Ваше сиятельство, когда в крепость ворвались степняки, мы были в замке. И успели спрятаться в подземелье.

– Кто открыл вам проход?

Не очень умный вопрос, но лучшего Риду в голову не пришло.

– Жена коменданта. Муж ее во все посвящал… она осталась прикрывать нас.

– Много вас?

– Десять человек. Четыре женщины, шесть детей, – просто ответила Амира.

Рид нахмурился.

– Как вы узнали, что крепость опять в наших руках?

– Потайные ходы, ваше сиятельство. Там и потайные глазки есть, и выйти кое-куда можно… у нас выбора не было. У нас дети, а провизии не было, и одежды, и даже дров…

– Как же вы выходили? – искренне удивился Рид. – Ключи же нужны…

Пара ключей звякнула в пальцах Амиры.

– Они были у жены коменданта.

– И вы тут почти двадцать дней…

– Мы потеряли счет времени, ваше сиятельство. – По щекам Амиры все же потекли слезы. – Нас четверо, двое были постоянно с детьми, еще двое подглядывали и подслушивали, чтобы что-то украсть… иногда нам это удавалось. Еще крысы…

Женщина дрожала крупной дрожью.

Рид вздохнул, снял с пояса флягу и налил вина в подвернувшийся под руку кубок. Чуть покореженный, с вмятиной на боку, оловянный… Видимо, кто-то из степняков им гвозди забивал.

– Пейте.

Амира сделала глоток, второй, через несколько минут ей стало легче.

– Когда вы пришли… я решила выйти к вам, ваше сиятельство.

Рид почувствовал себя последней скотиной.

А кем еще?

Эта женщина так искренне верит, что пришли свои, и она спасена, и все теперь будет хорошо. Их защитят, о них позаботятся…

А он? Что может сделать он?

Станс бросил взгляд на Рида, поверх головы плачущей женщины. Но… что тут сделаешь? Что?

– У вас есть больные или раненые?

Деловой тон сработал. Плакать Амира окончательно перестала.

– Н-нет, ваше сиятельство.

– Тем лучше.

– П-простите?

– Этой ночью мы уходим из крепости, и здесь опять будут степняки, – открыл карты Рид. – Взять вас с собой я по понятным причинам не могу, это обрекать вас на смерть. Вы останетесь здесь еще на десять-пятнадцать дней.

Амира поднесла руку к горлу. Она не плакала, просто смотрела широко раскрытыми глазами, и Рид чувствовал себя откровенным подонком. Но…